Великан Калгама и его друзья - Николай Семченко

В это время Чумбока забивал на берегу колья для рыболовной сети. Жене его Койныт захотелось свеженькой белорыбицы.

– Да смотри же, – наказала она мужу, – костлявых касаток и карасей не лови, а поймай большую щуку! Сон мне приснился: будто добыл ты щуку, стала я чистить её и – о, чудо! – богатство в ней лежит…

– А что за богатство? – полюбопытствовал Чумбока.

– Тут ты как раз меня локтем двинул, – досадливо поморщилась Койныт.

– А не храпи! – вставил Чумбока. – Так расхрапелась, что стены задрожали. Боюсь, рухнут когда-нибудь.

– Давно пора новый дом построить, – отмахнулась Койныт. – А сон я из-за тебя не доглядела. Вот, вижу: богатство в щуке, а какое – не поняла. Может, она золотое кольцо проглотила, а? Или жемчужину. А может, драгоценный камень в ней. Нам кабы самый малюсенький камушек – продали бы его купцам, а на вырученные деньги новый дом построили.

– Размечталась! – засмеялся Чумбока. – Кабы-абы!

– Нечего дома сидеть, езжай на рыбалку! – упёрла Койныт руки в бока. – Мне сны просто так не снятся. Хочу узнать, что за богатство в щуке находится! И чтоб без неё не смел домой возвращаться.

Забил колья Чумбока, сетку натянул. Сидит на берегу, ждёт, а от скуки песню напевает:

Рыба налим, тэртэнтэн-тэртэнтэн,

Этой стороной проходи!

Рыба амур, тэртэнтэн-тэртэнтэн,

По той стороне проходи!

А ты, щука, возле берега плыви,

А то в сеть попадешь,

тэртэнтэн-тэртэнтэн!

Нарочно так поёт. Потому что сеть у берега поставлена, да так хитро замаскирована, что и не увидишь её. Чумбока рыбацкое дело отлично знал, что уж говорить!

А щука уже отыскала заветный орех-кочоа и плыла с ним к поджидавшим её мышке и сороке. Услышала она песню Чумбоки и поверила ему. Решила: на сей раз он ловит амуров и налимов, заманивает их в свою сеть, а зубастые щуки ему не нужны.

Поплыла она возле берега, а там водоросли колышутся, сливаются с ячеёй, не видно сети. «Ну, – думает щука, – точно: не обманывает Чумбока! Не щучий, видно, у него сегодня день».

Только так подумала, как Чумбока – раз-два-три! – вытянул сеть на берег. Смотрит: большущая щука попалась, да такая красивая, в густую крапинку, с ясными глазами, широким пятнистым хвостом!

– Ого! Сон Койныт – в руку, – обрадовался рыбак. – Иногда ей правдивые сны видятся. А что, если в рыбине и вправду богатство скрывается? Возьму-ка нож, вспорю брюхо щуке – хочется быстрее сокровище увидеть…

За свою жизнь Чумбока много щук выловил, и счёт им потерял. Чего только не находил в их желудках! Эти рыбы заглатывают не только маленьких гольянов, но даже сига, в длину порой не меньше самой щуки.

Вынул Чумбока нож, почистил его лезвие о траву и нацелился в щучий живот, а рыба вдруг попросила:

– Не губи меня, добрый человек!

Нож так и выпал из рук рыбака. Чего только Чумбока в жизни не видел, но чтобы щука говорила человеческим голосом – никогда! Даже старики о таком чуде не рассказывали, а уж они-то чего только не знают.

– Злой дух! – вытаращил глаза Чумбока. – Настоящие рыбы всегда молчат!

– Иногда и рыбы говорят, – усмехнулась щука. – Иль ты ушам своим не веришь?

Чумбока на всякий случай отступил от щуки, но сеть в руках держит, не отпускает – жалко такой улов бросать.

– Отпусти меня, Чумбока, – снова попросила щука. – Что хочешь, загадай – исполню!

– А моя жена говорит: у тебя в брюхе богатство хранится, – вспомнил Чумбока. – Вот и отдай его!

У щуки, между тем, заговорённый чокоа в животе хранится. Как она его Чумбоке отдаст? В орехе – смерть Хондори-чако! На что он простому рыбаку? «Наверно, Чумбока помощник бусяку, – решила щука. – Вот я попала!»

– Что молчишь? – спросил Чумбока. – Знаю я, всё знаю про тебя! Койныт непростые сны видит. Как что ей приснится, то и случается!

Прежде не совсем верил Койныт, а как говорящую щуку встретил, у него уже и сомнений не осталось: его жена – точно вещунья.

– Ах, вон оно что! – облегчённо вздохнула щука. – А я-то уж думала…

– И думать нечего! – притопнул Чумбока: совсем осмелел. – Сама сказала: выполнишь моё желание. Держи слово, а то потрошить тебя буду!

– Ну, выпотрошишь, и что увидишь? – засмеялась щука. – Ничего, кроме кишок! Разве что с голодухи орешек проглотила… Вот его и увидишь. Правду говорю!

– Койныт тоже правду говорит! – сердито ответил Чумбока. – Твоего богатства хватит, чтобы новый дом построить, и нарядов всяких жене накупить, и…

Он думал-думал, что бы ещё придумать, но фантазии не хватило, потому закончил так:

–… и чтобы все нам завидовали!

– Завидовали? – нахмурилась щука. – Но знаешь ли ты, Чумбока: это плохое чувство? Лучше жить так, чтобы никто не завидовал. Мало ли что случиться может…

– Плевать! – раздухарился Чумбока. – Надоело быть бедным!

– Хорошо, – сказала щука. – Быть по-твоему!

Махнула она хвостом – новый халат на Чумбоке появился, из белой камчи, весь орнаментом расшит, золотыми пуговицами украшенный. Ещё раз махнула – берестяная оморочка исчезла, вместо неё большая лодка под парусом стоит, такая только у шамана есть, все рыбаки ему завидовали.

– Вернёшься домой – остальное увидишь, – пообещала щука. – А теперь – отпусти меня. Спешу я, нельзя задерживаться!

Чумбоке новый халат понравился. Никогда у него такой богатой одежды не было. Даже во сне не снилась! А уж о лодке и говорить нечего – глядел на неё и глазам не верил: то прижмурится, то ущипнёт себя, то отвернётся, а потом внезапно взгляд бросит: не мерещится ли? Нет, покачивается лодка на ласковой волне, парус на ветру трепещет-надувается. «Моя! – подумал восхищённо Чумбока. – Надо же! Все рыбаки теперь от зависти умрут! Но что это щука пожадничала-то? Лодка новая, а сеть – старая!»

– Сеть другую мне давай! – приказал он. – Чтобы самая лучшая на всём Амуре-реке была!

Только сказал – новая сеть на корме лодки появилась.

– Ну, всё? – устало спросила щука. – Отпусти меня, как обещал!

А с Чумбокой что-то приключилось. Никогда, вроде, жадным не был, скромно жил: что есть, то и ладно. А тут вдруг словно бес в него вселился и нашёптывает: «Мало, мало!»

– Вот ты, щука, какая! – покачал он головой. – Халат мне сделала, а новый гармасун– накидку пожалела. Погляди, что ношу! Койныт некогда головную накидку подлатать, дыра на дыре – мошкара поедом меня заедает.